[править] Секты, письма, чудеса

Второе «обращение» толкнуло Паскаля в объятия янсенистов, учение которых Папа Римский признал ересью. Блез ещё во время первого «обращения» завёл с ними контакты, а теперь и вовсе переселился в цитадель сектантов Пор-Рояль. Их главными врагами были иезуиты. Однажды один из лидеров янсенистов, Арно, написал «Письмо к знатной особе», где обсирал иезуита, отказавшего в отпущении грехов знатному герцогу де Лианкуру, симпатизировавшему янсенистам. В ответ иезуиты выпустили целый ряд памфлетов против Арно, ответившего им новым «Письмом к пэру Франции». Вскоре срач переместился в Сорбонну, где разразилось невиданное бурление говн. Арно осудили и ссаными тряпками изгнали из Сорбонны.

Паскаль обдумывает очередное письмо к провинциалу

Паскаль решил поучаствовать в говнометании, анонимно выпустив в свет свои знаменитые «Письма к провинциалу», замечательный пример троллинга, когда-либо направленного против иезуитов. У достопочтенных слуг общества Иисусова и их крышевателей так бомбануло, что немедленно начались обыски и аресты. Никто и не догадывался подозревать Паскаля, и «Письма» сначала приписывались другим лицам. Но постепенно распространялись слухи об авторстве Паскаля, тем не менее, ему таки удалось увильнуть от Бастилии.

Маргарита Перье, племянница Паскаля

Куда сложнее было увернуться от лучей любви, направленных против «Писем», которые по повелению государственного совета были публично изорваны и сожжены в столице. Некоторые провинциальные парламенты приняли аналогичные решения, но выполняли их весьма извращённо. Так, один провинциальный парламент постановил сжечь «Письма», но поскольку судьи сами с удовольствием читали их, то никто не решился принести в жертву свой экземпляр. Наконец один из судей догадался дать какой-то альманах, велев написать на нём заглавие «Писем». Эту невинную книжицу и сожгли публично.

В это время произошло ещё одно интересное событие, воспринятое Паскалем как знак Б-жий. У него была племянница Маргарита Перье, страдавшая некой пиздецомой, такой, что у неё выходил гной из глаза, носа и рта. Медики разводили руками и считали рану неизлечимой, надежда была только на чудо. В Пop-Рояле находился гвоздь, якобы взятый из тернового венца Иисуса и называвшийся «святым тернием». Говорят, что девушка была моментально исцелена после прикосновения к «святому тернию». Скорее всего, в глаз племянницы Паскаля попал кончик иглы, а чудо-гвоздь попросту обладал магнитными свойствами и смог извлечь её. Тем не менее, о «чуде» говорил весь Париж. Паскаль воспринял излившуюся на племянницу благодать и на свой счёт, тем более, что она одновременно приходилась ему крестницей. Блез даже изменил свою печать, избрав гербом глаз, окружённый терновым венцом. А его знаменитые «Мысли» во многом являются эхом этого чуда.

[править] Изобретение калькулятора

«Паскали́на» — калькулятор Паскаля
В восемнадцать лет Паскаль сконструировал меметичную счётную машину для своего бати, получившего должность финансиста. Сей калькулятор был довольно хитровыебенным быдлодевайсом, требовавшим значительного скилла для юзанья, а потому так и не выпущенным в массовое производство. Блез три года работал над апгрейдом, перепробовав свыше пятидесяти версий. Канонiчный вариант до сих пор хранится в Парижской палате мер и весов и имеет вид полуметрового латунного ящика, о котором математик Бине отозвался следующим образом.

Мысль Паскаля, особенно для того времени, следует назвать необычайно смелой, так как он задался целью заменить посредством чисто механических приспособлений деятельность нашего соображения и памяти. Но практический вопрос всё ещё остаётся открытым. Медленность хода механизма, придуманного Паскалем, очевидна.

Впоследствии нерды пытались модернизировать изобретение Блеза, свои «калькуляторы», например, создали Лейбниц и Бэббидж.

А Паскаль скромно постарался оповестить о своём изобретении всех, кого мог, например, отправил СМС шведской королеве Кристине, шликавшей на науки, и позднее пригласившей к себе Декарта. Последний уже пару лет как присматривался к интересной личности, особенно после ознакомления с трактатом Блеза о конических сечениях. Прочитав несколько страниц, Декарт сказал: «Я так и думал, этот юноша учился у Дезарга; у него есть способности, но отсюда ещё далеко до тех чудес, которые о нём рассказывают». Отзыв дядюшки Рене наверняка вызвал бомбалейло у вьюноша, ещё большую НЕНАВИСТЬ испытали учёные кореша Паскаля-старшего, с тех пор не упускавшие ни одного случая поднасрать Декарту.

[править] Достижения в физике

«С хуя ли вода выше не поднимается, блеать!?» Галилей
Срач между картезианцами и кружком Этьена Паскаля усилился после того, как Блез затеял ряд опытов, продолжавших исследования Торричелли и других учеников Галилея.

Последний как-то раз столкнулся с интересной загадкой. Однажды рабочие устанавливали фонтаны в саду флорентийского герцога Козимо Медичи, и, используя насос, с удивлением узрели, что вода поднялась лишь до высоты тридцати четырёх футов и не поднималась выше, хотя над ней ещё было пустое пространство. В то время одним из заблуждений было учение о так называемой «боязни пустоты». Ещё Аристотель считал, что абсолютно пустого пространства не существует, и в этом смысле природа «боится» пустоты. Позже комментаторы Аристотеля, как и положено, всё извратили и вообразили, что природу так и тянет заполнить любую пустоту, тем более замечали, что жидкие и газообразные вещества быстро заполняют пустое пространство, как только проникают в него.

За разъяснениями обратились к Галилею, придворному математику герцога. Тот спетросянил, что природа, конечно, боится пустоты, но боязнь эта, видимо, не превозмогает отметку выше тридцати четырёх футов. Хотя Галилей и отшутился, он настоятельно советовал своим ученикам исследовать сей феномен.

Декарт

Параллельно в то же время Декарт создавал свою модель мироздания, где решительно отверг наличие пустоты. Ранее он почти угадал истину, заметив, что «столб ртути может быть удержан как раз такой силой, какая необходима для того, чтобы поднять столб воздуха, простирающийся от этого столба ртути до пределов атмосферы». И нет бы остановиться на этой простой мысли и развить её, так Ренат вскоре погрузился в исследования своей «тончайшей материи», забив болт на вес и давление воздуха, на Галилея и его учеников смотрел как на говно, а явления, зависящие от веса воздуха, объяснял каким-то круговоротом материи, происходящим оттого, что в природе нет абсолютно пустого пространства.

Торричелли

Тем временем проводить опыты стал ученик Галилея Эванджелиста Торричелли. Он заметил, что ртуть в барометрической трубке, будучи примерно в четырнадцать раз плотнее дигидрогена монооксида, поднимается на высоту в четырнадцать раз меньшую, чем вода в насосе. Так изобрели барометр и выяснили, что всё дело в весе столба воздуха, давящего на открытую поверхность жидкости. Это знал ещё Галилей, но, подобно Декарту, и у него случилось полшестого при попытке объяснить наблюдаемые явления. Объяснение Торричелли также было неполным, поскольку ещё предстояло выяснить способ передачи давления воздуха и самое главное — как оно передаётся без всякой потери вверх и вниз, блджад!

Опыт Паскаля с бочкой

К теории Декарта Паскаль отнёсся настороженно, а вот опытами Торричелли весьма заинтересовался. Он уцепился за мысль о давлении столба воздуха на жидкости и прикинул: чем меньше будет столб воздуха, давящий на ртуть, тем ниже будет столб ртути в барометрической трубке. Значит, если подняться на высокую гору, барометр должен опуститься, поскольку находящийся над ним столб воздуха уменьшится.

Теория полностью подтвердилась на практике. По мере подъёма на гору ртуть понижалась в трубке, а при спуске — поднималась. Вскоре Блез догадался повторить опыт в другом месте, например, в городе. Везде получались одинаковые результаты, окончательно объяснившие явление подъёма жидкостей в насосах и трубках действием веса воздуха. А как передаётся давление воздуха? Тут Паскаль вспомнил Архимеда и решил сравнить давление воздуха с давлением внутри жидкостей. Ему также вспомнился голландец Стевин, утверждавший, что давление жидкости на дно сосуда зависит лишь от высоты её уровня над дном, и не зависит от формы сосуда. Паскаль наглядно подтвердил мысль Стевина, произведя свой знаменитый опыт с бочкой. Он взял прочную, наполненную водой и закрытую со всех сторон бочку, вставил в неё длинную тоненькую трубочку, затем поднялся на балкон второго этажа и влил в трубку воду. Бочку распидорасило к хуям, и выяснилось, что давление жидкости распространяется во все стороны равномерно. Затем Паскаль показал, что и давление воздуха распространяется точно также.

[править] Юный нерд

Этьен Паскаль застукивает Блеза за дрочкой математикой
Блез Паскаль уже с пелёнок был не таким как все, поражая всех своими умственными способностями, и это при том, что он никогда не посещал школу. Его воспитанием занимался отец Этьен, математик, открывший и исследовавший улитку Паскаля. Он решил не ебать сынуле мозги до поры до времени, для чего фундаментально огораживал его от всего, связанного с математикой. Несмотря на это, мелкий засранец как-то спросил его, что это за НЁХ такая, геометрия? Батя ответил, что это наука, связанная с черчением фигур и нахождением отношений между ними.

Пацан задумался и, выкроив свободную минутку, решил порисовать угольком. Он чертил геометрические фигуры, затем искал пропорции между ними и их частями, составляя свои теоремы и аксиомы. Во время этих увлекательных занятий в комнату ВНЕЗАПНО вошёл ничего не подозревавший papа́. Сынишка же так увлёкся, что даже ухом не повёл. Papа́ фалломорфировал, когда юный нерд привёл доказательства, объяснил все открытые им свойства «палок и колец»[1], а также свои определения и аксиомы. Подобрав отвисшую челюсть, батя дал вундеркинду евклидовы «Начала». Блез прочёл всё самостоятельно, и мало того, что ни разу не попросил объяснения, так ещё дополнял и сочинял, фактически вторично изобретя геометрию. Ему было всего лишь двенадцать лет.

[править] Последние годы

У Блеза всё больше прогрессировал ФГМ. Он постепенно стал дауншифтером, а для укрепления благочестия завёл себе железный пояс с острыми шипами, покалываясь, когда в голове возникали мысли об удовольствиях. Этот пояс так полюбился ему, что он не расставался с ним до смерти.

При таком образе жизни к хикки-задроту вскоре возвратились все юношеские болезни, в частности, зубная боль, мучаясь от которой Паскаль однажды ночью непреднамеренно стал размышлять о свойствах циклоиды. Блез вычислял как бы бессознательно и сам удивился своим открытиям. Но он уже давно забросил математику, прекратил переписку с Ферма, написав тому, что совершенно разочаровался в математике, так как считает её любопытным, но бесполезным занятием. Но в этот раз математические открытия как бы против воли навязывались ему, и, по совету одного янсениста, Паскаль всё же решился опубликовать свои исследования. Так вышли в свет последние научные работы Паскаля, в которых он практически открыл дифференциальное исчисление.

Благодаря Паскалю появились омнибусы

Блез не чурался благотворительности. В частности, размышляя о помощи нищебродам, он придумал организовать движение омнибусов, что позволило бы не только удешевить способы передвижения для быдла, но и собрать бабло в фонд помощи голодным французским детям.

В последние годы Паскаль загинался от разных болячек, считая страдания долгом и даже добавляя moar. Он принял истинную веру всего лишь в тридцать девять лет. Когда тело Паскаля вскрыли, оказалось, что его череп был почти без всяких швов, кроме стрелочного: вероятно, этим и объяснялись постоянные головные боли, которыми Паскаль страдал с восемнадцати лет. Его мозг был чрезвычайно велик, весьма тяжёл и плотен. Можно сказать, что Паскалю в буквальном смысле череп жал.