Цитаты из книги «Поющие в терновнике»

Колин Маккалоу создала ЭТУ книгу — и навеки вписала свое имя в «золотой фонд» высокого любовного романа.

Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекрасней всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все самое лучшее покупается лишь ценою великого страдания…

Для вас 17 лучших цитат из этого великолепного произведения:

1) Забота, жертвенность в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.

2) Привычный, почтительный страх въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы.

3) На то и друзья, чтоб без них нельзя было обойтись.

4) Быть может, это и есть ад — долгий срок земного рабства. Быть может, сужденные нам адские муки мы терпим, когда живем…

5) До чего любопытно разбирать по черточкам лицо, которое уже так знакомо и которое, оказывается, совсем не знаешь.

6) Убивать ради того, чтобы выжить — не жестокость.

7) Да, я отчаянно воевал с тобой, моя Мэгги! И все же под конец не тебя, разбитую вдребезги, надо мне склеивать по кусочкам, а кое-как собирать собственные обломки.

Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может, проклятие? — всеприемлющего терпения.

Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри.

9) Слова о любви бессмысленны. Я мог кричать тебе, что люблю, тысячу раз в день, и всё равно ты бы сомневалась. Вот я и не говорил о своей любви, я ею жил.

10) Что толку томиться по человеку, если он все равно твоим никогда не будет?

11) Ну почему, чуть только мне покажется, что я начинаю устраивать свою жизнь по-своему, каждый раз что-нибудь да случается?

12) Для женщины родиться скорпионом — это хуже нет. Дьяволовы дочки, вот они кто!

13) Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

14) Вольный, невесомый, как волшебный здешний воздух, напоенный соленым дыханием моря и ароматом пропитанной солнцем листвы, он некоторое время парил на крыльях неведомой ему прежде свободы: какое облегчение — отказаться от борьбы, к которой он вечно себя принуждал, как спокойно на душе, когда проиграл наконец долгую, невообразимо жестокую войну и оказывается, поражение много сладостней, чем битва.

15) Никто не ценит того, чего слишком много. У нас тут в избытке овцы, а в городе — люди.

16) И теперь ей хотелось по-настоящему узнать вкус любви, полной грудью вдохнуть ее аромат, погрузиться в нее до головокружения.

17) Каким блаженством было бы хоть раз в жизни не скрывать того, что чувствуешь! Но привычная выучка и благоразумие въелись ему в плоть и кровь.

Источник

Procitaty.ru — все цитаты в одном месте.

На данной странице вы найдете цитаты из книги Поющие в терновнике, вам обязательно пригодится эта информация для общего развития.

Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает.

***

Мужчины… Они почему-то увекрены, что нуждаться в женщине — слабость. Я не про то, чтобы спать с женщиной, я о том, когда женщина по-настоящему нужна.

***

А для мужчины самое приятное — слышать, что он лучше всех.

***

А все же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернешь, остается лишь призрак, тень, грустное тающее облачко.

***

Самым лучшим женщинам приходится тяжелее всех.

***

«Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя.»

***

Если б я хоть раз вам поддался, вы бы вышвырнули меня, как старую тряпку. Вы и впредь со мной не раззнакомитесь, потому что со мной вы как на иголках.

***

Как это страшно, что один-единственный человек так много значит, так много в себе воплощает.

***

Тот, кому нечего терять, может всего добиться, того, кто не чувствителен к боли, ничто не ранит.

***

Не расстраивайся, деточка. С тобой Господь Бог обошелся очень великодушно — не дал мозгов. Поверь, без них куда удобнее. Ты никогда не будешь соперницей сильного пола.

***

Как меняется человек, смотря по тому, кто его собеседник, как меняется даже манера говорить.

***

— Не понимаю, откуда у тебя такая власть над моим несуществующим сердцем?

***

Если вы так сильно ее любили, значит, она настолько женщина, что способна это понять.

***

Непрерывный чисто физический труд — самая прочная преграда, какую способны воздвигнуть люди, чтобы не давать себе по-настоящему мыслить.

***

Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает. Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

***

Они почему-то увекрены, что нуждаться в женщине — слабость. Я не про то, чтобы спать с женщиной, я о том, когда женщина по-настоящему нужна.

***

В каждом из нас есть что-то такое — хоть кричи, хоть плачь, а с этим не совладать. Мы такие как есть и ничего тут не поделаешь. Как птица в старой кельтской легенде: бросается грудью на терновый шип, и с пронзенным сердцем исходит песней и умирает. Она не может иначе, такая ее судьба. Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить. Каждый поет свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее. Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

***

Все лучшее покупается лишь ценой великого страдания… По крайней мере так говорит легенда… Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

***

«Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя.» Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

***

Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

***

Старость — самое жестокое мщение, которое на нас обрушивает мстительный бог. Почему он заодно не старит и наши души? Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

***

Как это страшно, что один-единственный человек так много значит, так много в себе воплощает. Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

***

И понемногу воспоминание о нем блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Panter_Woman

Прочитать целикомВ свой цитатник или сообщество!
«Поющие в терновнике» Колин Маккалоу : цитаты из фильма
Кому интересно ранее опубликованный пост «Королек — птичка певчая» | История Любви

Воском стекаю к твоим рукам, Не обжигая кожу… Ты не полюбишь – ты знаешь сам, И разлюбить не сможешь… Любишь – не любишь, не в этом суть! Важно, что снова вечер, Что пересекся с твоим мой путь, Важно, что тают свечи… Пламени свечек годы отдам, Жить без любви не желаю! Воском стекаю к твоим рукам, Каплей последней таю…

Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекрасней всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все самое лучшее покупается лишь ценою великого страдания…

Colleen McCullough «The Thorn Birds » Цитаты из фильма

Мы можем отдавать только то, что в нас есть, не больше, правда? А на сцене я уже не я, или, может быть, точнее, там сменяют друг друга разные «я». Наверно, в каждом из нас намешанно множество всяких «я», согласны? Для меня театр — это прежде всего разум, а уж потом чувство. Разум раскрепощает и оттачивает чувство. Надо ведь не просто плакать, или кричать, или смеяться, а так, чтобы зрители тебе поверили. Знаете, это чудесно. Мысленно представить себя совсем другим человеком, кем-то, кем я стала бы, сложись все по-другому. В этом весь секрет.

Было во Френке что-то такое, что убивало и нежность и сочуствие — этому угрюмому сердцу не хватало внутреннего света.

Она красива, а все красивое доставляло ему удовольствие; и, наконец, — в этом он меньше всего склонен был себе признаться, — она сама заполняла пустоту в его жизни, которую не мог заполнить бог, потому что она живое любящее существо, способное ответить теплом на тепло.

Почему она не может быть непорочно святой, чистой и незапятнатой, как сама богоматерь, почему не стоит выше этого, пусть даже в этом виновны все женщины на всем свете! А она прямо т открыто подтверждает, что виновна, — от этого можно сойти с ума.

Ведь все деревья кажутся одинаковыми лишь тем, кто не знает, как сердце может отметить и запомнить в бескрайних лесах одно единственное дерево.

Любовь к Мэгги и естественное для священника побуждение всегда и всякого духовно поддержать боролись в нем с неодолимым страхом — вдруг станешь кому то нужен как воздух и кто то станет как воздух нужен тебе.

Не понять было, слышит ли Мэгги эти глупые прибаутки; остановившимися глазами она безрадостно смотрела куда-то поверх его плеча, и в глазах этих была невысказанная повесть слишком ранних трагедий, недетских страданий и горя, тяжкого не по годам.

Я совершенно здорова. Но когда уже стукнуло шесдесят пять, в этом есть что-то зловещее. Вдруг понимаешь: старость это не что-то такое, что может с тобой случиться, — оно уже случилось.

И если даже она никогда больше, до самой смерти, его не увидит, ее последняя мысль на краю могилы будет о нем, о Ральфе. Как это страшно, что один единственный человек так много значит, так много в себе воплощает.

Неужели все мужчины такие — любят что-то неодушевленное сильней, чем способны полюбить живую женщину? Нет, конечно, не все. Наверно, таковы только сложные, неподатливые натуры, у кого внутри сомнения и разброд, умствования и расчеты. Но есть же люди попроще, способные полюбить женщину больше всего на свете.

Приятно состязаться в остроумии с противником столь же тонкого ума, приятно превзойти его в проницательности — ведь на самом-то деле никогда нет уверенности, что она и вправду его превосходит.

Урок номер один: в любви нет таких поворотов, которые не выносили бы света.

Она подошла, перешагнула через низенькую белую ограду, так близко подошла, что он уже ничего не видит — одни глаза ее, серые, полные света глаза, все такие же прекрасные, и все та же у них власть над его сердцем.

В боге, в которого он, Лион верит, думалось ему, лучше всего то, что он может всё простить;он простит Джастине органически присущее ей безбожие, а ему, Лиону-что он замкнул все свои чувства на замок до поры, пока не сочтёт нужным снова дать им выход. Одно время он с ужасом думал, что ключ потерян навсегда. Лион усмехнулся, отшвырнул сигарету. Ключ… Что ж, иногда ключи бывают престранной формы. Быть может, понадобится каждый завиток, каждая кудряшка этой огнено-рыжей головы, чтобы отпереть этот хитроумный механизм.

Тот, кому нечего терять, может всего добиться, того, кто не чувствителен к боли, ничто не ранит.

Мужчины… Они почему-то уверены, что нуждаться в женщине — слабость. Я не про то, чтобы спать с женщиной, я о том, когда женщина по-настоящему нужна.

Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути.

… ей нестерпимо хочется живого чувства, волнения, которое обдало бы ее словно жарким и сильным ветром. И совсем не хочется весь свой век плестись, как заведенной, по одной и той же колее; хочется перемен, полноты жизни, любви. Да, любви, и мужа, и детей.

Я сама так устроила свою судьбу, мне некого винить. И ни о единой минуте не жалею.

Все вы одинаковы, этакие огромные волосатые мотыльки, изо всех сил рветесь к какому нибудь дурацкому огоньку, бьетесь о прозрачное стекло и никак его не разглядите. А уж если ухитритесь пробраться сквозь стекло, так лезете прямо в огонь и сгораете, и конец. А ведь рядом тень и прохлада, есть и еда, и любовь, и можно завести новых маленьких мотыльков. Но разве вы это видите, разве вы этого хотите? Ничего подобного! Вас опять тянет к огню и вы бьетесь, бьетесь до бесчувствия, пока не сгорите!

Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить.

А какая разница, если бы он и знал, что Дэн — его сын? Можно ли было любить мальчика сильней, чем он любил? И разве, знай он, что это его сын, он поступал бы иначе? Да! — кричало его сердце. Нет, — насмехался рассудок

Стойки и выносливы люди на этой земле — она не позволяет им быть иными: малодушные, не обладающие неистовым, непреклонным упорством, недолго продержатся на Великом Северо-Западе.

Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

Наверное, в нас живет демон разрушения, всегда хочется переворошить огонь. Это лишь ускоряет конец. Но какой красивый конец!

В старости тоже есть смысл. Она даёт нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.

Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на остриё и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, — мы знаем. Мы понимаем. И всё равно грудью на тернии. Так будет всегда.