Биография

Имя актрисы Татьяны Егоровой чаще вспоминают не из-за её ролей в кино или театре, а благодаря книге, которую она написала. Мемуары «Андрей Миронов и я», опубликованные в 1999 году, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Егорова откровенно рассказала о длительном романе со звездой, приоткрыв завесу тайны над отношениями, о которых многие догадывались и шептались за кулисами.

Негативные характеристики коллег и рассказ о любви, иногда принимающей уродливые формы, шокировали актеров, знакомых с закулисными интригами, и восхитили читателей. Книга разошлась миллионными тиражами. Одни назвали её провокацией, другие – романом эпохи, написанным кровью.

Примечания

1. Татьяна Егорова. [Андрей Миронов и Я]. // litmir.net (2003). Проверено 16 августа 2013. [Архивировано из первоисточника 19 августа 2013].
2. Жанна Сергеева. [Татьяна Егорова: «Они не завидуют. Они в бешенстве!»]. // film.ru (15.03.2000). Проверено 16 августа 2013. [Архивировано из первоисточника 19 августа 2013].
3. Телевизионные спектакли: Аннотированный каталог / Сост.: Е. И. Олейник, А. Ю. Соколова. — М.: Гостелерадиофонд, 2000. — 448 с.: ил.
4. [Простая девушка]. // ruskino.ru. Проверено 17 августа 2013. [Архивировано из первоисточника 19 августа 2013].

Детство и юность

Актриса театра и кино Татьяна Егорова родилась в начале 1944 года в Москве. Она выросла в творческой семье: бабушка была талантливым модельером, а родители — художниками.

С раннего возраста Егорова проявила творческие способности, писала стихи и посещала известный драмкружок «Родник», где учились актерскому мастерству будущие звезды, такие как Сергей Шакуров, Василий Бочкарев и Валентин Смирнитский.

В 1962 году, получив аттестат об окончании школы, Татьяна поступила в Театральное училище имени Щукина с первой попытки. Драмкружок «Родник» подготовил ее к экзаменам в театральные вузы Москвы.

В 1966 году Егорова стала дипломированной актрисой и сразу же вошла в труппу Театра сатиры, куда мечтали попасть многие выпускники театральных вузов Советского Союза.

Мнение со стороны

Отношение к заявлениям Татьяны Егоровой в кинематографических кругах оказалось разным. Многие утверждают, что Андрей Миронов тяготился такими отношениями и старался избегать влюбленной женщины. Татьяна Егорова, напротив, уверена в огромной любви актера, которую он пронес до конца жизни. На сцене театра в Риге, где состоялась их судьбоносная встреча, теряя сознание, Андрей видел перед собой именно ее лицо.

Противоречивые отзывы оставили и читатели, ознакомившиеся с творчеством Татьяны об Андрее Миронове: «История всепоглощающей любви к самой себе», «Из прочитанного делается вывод: весь мир был против нас, и Он был слабаком… И все, с кем он общался, были гады… Ужасно противно», «Можно согласиться с тем, что автор движет зависть к успеху других. Татьяну не знает никто. Андрей Миронов был женат дважды — и оба раза не на ней. Можно представить, какая неутоленная жажда успеха двигала Татьяной во время написания этой неоднозначной книги».

Однако были и те, кто поверил в рассказанную историю: «Я верю, что Андрей Миронов просил Татьяну написать книгу о нем! Так тонко чувствовать Андрея может только близкий человек», «Татьяна Егорова — красивая женщина и прекрасная актриса, а ее книга «Андрей Миронов и я» — настоящий бестселлер!».

Фильмы

На сцене театра Татьяна Егорова проработала 23 года. Она сыграла множество ярких ролей, включая беженку Славину в «Интервенции», донью Инессу в «Дон Жуане» и Юленьку в «Доходном месте». Кинематографическая карьера Татьяны началась в студенческие годы: первую роль она получила на 3-м курсе в молодежной комедии «Месяц май» Григория Липшица, которая вышла на экраны в середине 1960-х.

Следующий раз зрители увидели Егорова спустя 4 года в телеспектакле «Две комедии Бранислава Нушича» режиссера Марка Захарова, где она блистала в главных ролях вместе с Андреем Мироновым, Татьяной Пельтцер и Натальей Защипиной.

Татьяна Егорова в фильме «Пена»

Артистка нечасто появлялась на экранах, так как была театральной актрисой. Зрители могли видеть её в фильмах-спектаклях, таких как «Швейк во Второй мировой войне», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Пена» и «Кто есть кто?».

В фильмографии Татьяны есть и культовые картины с её эпизодическими или второстепенными ролями. В «Служебном романе» Эльдара Рязанова она сыграла среди гостей Самохвалова, а в 1980-х годах появилась в фильмах «Однажды двадцать лет спустя» и «Друг», где блистали Наталья Гундарева, Виктор Проскурин, Олег Ефремов и Сергей Шакуров.

Татьяна Егорова в фильме «Служебный роман»

В 1990-х годах Татьяна порадовала зрителей ролями в «Армавир», «Бесконечность», «Очень верная жена» и «Крутые менты». Однако новых ролей было немного, и в этих картинах она также играла эпизоды.

В 2000-х Егорова почти не снималась, но сделала исключение для 16-серийной мистической мелодрамы «Гадание при свечах» Вадима Дербенева, где главные роли исполнили Татьяна Казючиц и Анатолий Лобоцкий. Премьера состоялась в январе 2010 года на телеканале «Россия-1». Сюжет основан на одноименном романе Анны Берсеневой.

Татьяна Егорова в сериале «Гадание при свечах»

Почему талантливая актриса так рано завершила карьеру в кино и театре? По её словам, она «выросла из актерской профессии, как дети вырастают из старой одежды».

Все свободное время Татьяна посвятила литературе. Она стала блестящим прозаиком, написала десятки эссе и очерков, несколько пьес, повесть «Обручённые любовью», опубликованную в середине 1990-х, и нашумевший роман «Андрей Миронов и я». Второй автобиографический роман «Русская роза» вышел в 2005 году.

Перипетии судьбы

Татьяна Егорова претендует на роль главной женщины в жизни известного актера Андрея Миронова. Она утверждает, что его официальные браки не повлияли на его чувства к ней.

Андрей Миронов впервые женился на актрисе Екатерине Градовой, известной по роли радистки Кэт в фильме «17 мгновений весны». Егорова считает, что недолговечность этого брака объясняется тем, что Миронов, желая вызвать у нее ревность, совершил опрометчивый шаг.

Вторая свадьба актера состоялась в 1977 году. Его избранницей стала актриса Лариса Голубкина, которая впоследствии осталась вдовой выдающегося актера.

Личная жизнь

Андрей Миронов и 22-летняя актриса Татьяна Егорова познакомились в 1966 году в Риге. Он играл Холдена Колфилда в спектакле «Над пропастью во ржи», а Татьяна, только что покинувшая «Щуку», была экстренно введена в состав спектакля. Роль Салли Хейс ей пришлось выучить всего за два часа до выхода на сцену.

5 июля 1966 года стал началом их долгого и бурного романа, который, по словам Егоровой, длился более 20 лет. В своей мемуарной книге она назвала себя тайной женой Миронова, а Екатерину Градову и Ларису Голубкину — его супругами «для вида».

Андрей Миронов скончался через 21 год после знакомства с Егоровой, выступая на той же сцене Рижской оперы. Его голова лежала на руках Татьяны, и именно ей он посмотрел в глаза, теряя сознание.

По словам Егоровой, любовь с Мироновым возникла с первого взгляда. Их отношения были полны страсти, ревности, измен и примирений, а также нерожденного ребенка, появления которого Андрей не хотел.

Мать Андрея, Мария Миронова, была против женитьбы сына, ревниво оберегая его от женщин. После его смерти она подружилась с Егоровой, и они стали близкими людьми, даже жили вместе на даче в Пахре.

Спустя 13 лет после смерти артиста Татьяна Егорова выпустила мемуары, в которых назвалась «вдовой Миронова». Она откровенно описала их отношения, что вызвало неоднозначную реакцию. Некоторые коллеги и женщины, с которыми у Миронова были романы, обвинили ее в преувеличении и искажении фактов, но книга имела огромный успех и была распродана миллионными тиражами. Татьяна утверждала, что Андрей повел Екатерину Градову в загс в порыве ярости после ссоры, и их брак вскоре распался.

Среди недовольных оказался Александр Ширвиндт, который получил немало критики на страницах книги. Он назвал Егорову Моникой Левински, но никто из недовольных не подал в суд за клевету.

В 2015 году Татьяна дала интервью Дмитрию Гордону, в котором раскрыла еще несколько тайн жизни Миронова и рассказала о театральном закулисье.

В личной жизни Татьяны был не только тайный, но и официальный брак. Сергей Шелехов, бизнесмен и писатель, влюбился в нее, прочитав ее мемуары. Они встретились и поженились, прожив в счастливом браке до его смерти в 2014 году.

LiveInternetLiveInternet

Любимая женщина Андрея Миронова Татьяна Егорова:

«В театре Андрея ненавидели! Парадокс: человека, которого обожала вся страна, коллеги-актеры терпеть не могли».

Автору сенсационной книги «Андрей Миронов и Я» исполнилось 70 лет.

Каждая новая книга этой удивительной женщины становится бестселлером. Чем ярче ее герои опровергают ее слова, тем охотнее зрители скупают и читают ее воспоминания. Егорова уверяет, что у нее достаточно интересных и сенсационных историй для целого собрания сочинений. Помимо мемуаров «Андрей Миронов и Я», книг-послесловий «Перо Жар-птицы» и автобиографии «Русская роза», нас ждут новые воспоминания. В интервью Егорова чаще говорит о тех, кого знала и любила, или, наоборот, не любила, избегая вопросов о себе: «Читайте мои книги, в них написано обо мне все». Накануне юбилея актриса согласилась ответить на вопросы «Бульвара Гордона».

«МАРИЯ ВЛАДИМИРОВНА ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК: ЕСЛИ Я ОСЛУШАЮСЬ, ОНА МЕНЯ И С ТОГО СВЕТА ДОСТАНЕТ»

— Татьяна Николаевна, почему, проработав в Театре сатиры больше двух десятков лет, вы ушли из него?

— Потому что театр — это ад. Чтобы это понять, нужно, как я, поработать там, а потом уйти. Уже после 10 лет работы я понимала, что мне нужно бежать, но все время откладывала этот момент. Он настал, когда умер Андрей, и меня из театра выдавили. Его смерть полностью изменила мою жизнь.

Люди, которые всегда не любили меня, стали позволять себе злобные выпады в мою сторону. Я смотрела на это со стороны и думала: «Что я здесь делаю? Почему не ухожу?». Решиться на такой шаг было непросто, поэтому я загадала себе сон: пусть мне подадут знак, как поступить. В ту же ночь мне приснилась сияющая голубым и розовым светом Царица Небесная — более точного ответа на мой вопрос быть не могло. Жизнь моя была спасена.

Заявление об увольнении я оставила на проходной театра, а сама пошла не к директору, а в закулисный буфет. Там сидела Ольга Аросева и другие актеры, все пили кофе. Я села рядом, слушала их разговоры и смеялась вместе с ними. В этот день из редакции принесли гранки книги «Андрей Миронов глазами друзей», чтобы я вычитала и поправила свою статью о нем. Я прижала эту книгу к сердцу и, вместе с Андрюшей и тремя рублями в кармане, вышла и закрыла за собой дверь Театра сатиры навсегда.

— И ни разу об этом не пожалели?

— Наоборот, каждый год отмечаю день, когда это произошло, — 2 октября — как праздник. Более того, с тех пор я ни разу там не была, потому что обещала Марии Владимировне Мироновой, что не переступлю порога Театра сатиры.

— Неужели вас не тянет туда, где вы пережили много не только горьких, но и счастливых минут?

— Увы, там по-прежнему находится Ширвиндт, который разрушил театр, а актеров, работавших со мной, уже нет в живых. Те, кто остался, заболели, перепились, накололись и нанюхались — с ними происходит что-то страшное! Меня тянет в Третьяковскую галерею, Пушкинский музей и на концерты классической музыки. А на ту помойку, в которую превратился Театр сатиры, нет.

Недавно не стало Ольги Александровны Аросевой. Меня несколько раз приглашали рассказать о ней в популярных телевизионных программах, а ее ближайшие подруги отсутствовали и на телевидении, и на похоронах. Конечно, Аросева была непростым человеком — иногда доброй, иногда злой, но это не ее вина, просто театр портит характер.

Нужно иметь снисхождение и, прежде чем судить других, сначала посмотреть на себя. Мне было не трудно прийти в студию и сказать о ней несколько теплых слов, хотя Ольга Александровна в свое время говорила и писала обо мне мало хорошего: «Татьяна Егорова — а кто это? Я такой актрисы не знаю».

Я не стала обращать на это внимание, потому что помнила наши хорошие отношения с Ольгой Александровной, особенно в трудные для нее годы, когда главный режиссер Театра сатиры Валентин Николаевич Плучек буквально уничтожал ее. Помню ее остроумной, веселой и симпатичной, которой я сделала много добра. С 2002 года Ольга Александровна тяжело болела — у нее была онкология, но никто об этом не знал, потому что она мужественно все держала в секрете. Более того, Аросева выходила на сцену и играла, преодолевая нечеловеческую боль, и за это она достойна уважения.

— Похоже, такое отношение к людям в этом театре началось не вчера — до сих пор у всех в памяти уход из жизни двух ведущих актеров театра, Папанова и Миронова, и ни одного из них труппа, гастролировавшая в то время в Риге, не хоронила.

— Насчет Анатолия Дмитриевича ничего сказать не могу, а Миронова в театре ненавидели! Парадокс: человека, которого обожала вся страна, коллеги-актеры терпеть не могли. Люди, которые сегодня называют себя его друзьями и снимаются в программах и фильмах, посвященных его памяти, при жизни Андрею завидовали. И я понимаю их: он был таким счастьем, таким талантом, что рядом с ним меркли все без исключения.

Думаю, Андрей прощал их, ведь к зависти склонны все — даже порядочные люди. Если Иоанн Кронштадтский писал в своем дневнике: «Господи, прости меня, я сегодня позавидовал», то что говорить о несчастных артистах, которые в силу своей профессии ввергнуты в самое дно человеческих страстей?

После того как в Риге Андрея в бессознательном состоянии увезли в больницу, я не пошла на спектакль ни в субботу, ни в воскресенье. Сказала: «На этом мои гастроли закончены!». Меня сначала хотели выгнать, но потом ограничились тем, что вычли деньги за эти дни из зарплаты. А Шура Ширвиндт и Миша Державин играли на сцене какую-то пошлятину, хотя тот, кого они называли своим другом, умирал. Приходили рижане и говорили: «Так нельзя, у нас так не делают. Если в театре такая трагедия, спектакли надо отменить». Мария Владимировна, пока была жива, говорила: «Они все убили Андрюшу!».

— В последние годы жизни Мироновой вы стали для нее самым близким человеком?

— Мария Владимировна пережила Андрюшу на 10 лет, и все это время я была для нее крылом, защищавшим ее от ненавистников и людей, которые ее не любили. У нее было много таких людей. Представляете, как она была одинока, если ее внучка Маша, привозившая бабушке продукты на «БМВ», брала с нее за это деньги?

«Почему вы не сказали ей, что она поступает непорядочно?» — спрашивала у меня Мария Владимировна после ухода Маши. «А я-то тут при чем? — удивлялась я. — Она вам родня, вы с ней помиритесь, а я останусь крайней?».

«КНИГЕ ДАЛИ ПОШЛЕЙШЕЕ НАЗВАНИЕ — «АНДРЕЙ МИРОНОВ И Я», ХОТЯ У МЕНЯ ОНО БЫЛО ДРУГИМ — «РЕПЕТИЦИИ ЛЮБВИ»

— Начиная писать книгу о Миронове, вы понимали, что вызовете такой гнев со стороны своих героев?

— Конечно, нет! Я — наивный и добродушный человек, мне казалось, что это должно быть всем интересно, да и за что меня ругать, если в моих воспоминаниях только правда? Моей работе над книгой предшествовала интересная история. Все мои подруги старше меня на 20-30 лет, я специально выбирала таких — со сверстницами мне общаться неинтересно.

Однажды я поехала к одной из них — Ирине Николаевне Сахаровой, двоюродной сестре Андрея Сахарова. Я часто бывала у нее, у меня там даже лежала ночная рубашка — на случай, если не захочется поздно возвращаться домой. Мы много разговаривали, а она всегда варила супчик из щавеля. Так было и в тот день, когда неожиданно раздался телефонный звонок.

А надо сказать, что все предшествующее время я работала — жила на даче у Марии Владимировны в Пахре (она меня попросила, чтобы там не побили стекла и все не разворовали) и записывала свои воспоминания, у меня их накопилось целых четыре тетради. Я уже была готова к созданию книги, а, как известно, когда ученик готов, приходит учитель.

В квартиру Ирины Николаевны позвонил издатель Игорь Захаров, что невероятно удивило хозяйку. Сейчас я понимаю, как это произошло: мы тогда жили открыто — не то что сейчас! — видимо, я кому-то сказала, что еду к Сахаровой, этот человек сказал другому, тот — третьему, который, возможно, общался с Захаровым и упомянул обо мне. Он назначил мне встречу на квартире в Староконюшенном переулке: «Мне надо с вами очень серьезно поговорить». Тогда он и предложил мне написать эту книгу, видимо, кто-то сказал ему, что я собираю материал. Сначала попросил написать одну главу, прочитав которую, дал мне 300 долларов и сказал: «Работайте!». Я написала. И началось. Если вы помните, я всем дала клички.

— И очень меткие!

— Дело в том, что я не собиралась их расшифровывать: те, кто знал этих людей, поняли бы, о ком идет речь, а остальных, возможно, и не стоило в это посвящать. Но за день до отправки текста в типографию редактор сел и напротив каждой клички написал настоящее имя героя. Мне об этом рассказали, я бросилась в ВААП к юристу и отправила в издательство письмо о том, что я с этим не согласна.

Половину мне удалось вычеркнуть, но остальные, к сожалению, остались. К тому же книге дали пошлейшее название — «Андрей Миронов и Я», хотя у меня оно было другим — «Репетиции любви». Но я рада, что книга вышла и поклонники таланта Андрея узнали, какой на самом деле была его жизнь.

— Андрей Миронов очень хотел, чтобы вы сыграли Сюзанну в спектакле «Женитьба Фигаро», и вы на эту роль подходили. Почему же вам ее не дали?

— Этого не хотел Плучек, который ревновал меня к Андрею, а Андрея ко мне и не мог видеть нас рядом. Однажды мы вышли репетировать вдвоем: он — Фигаро, а я — Сюзанна, так чуть с ума не сошел: орал, бился, стучал кулаками. Плучеку нравилась я. Добившись поста, на котором он чувствовал себя хозяином театра, он мог пригласить к себе в кабинет любую актрису и сделать с ней все, что хотел.

Исключением была я, потому что не поддавалась на его «ухаживания». Не представляла, как такое возможно: противный, старый (по крайней мере, тогда мне так казалось), лысый. К тому же я безумно любила Андрюшу. Поэтому Плучек всячески пытался нас разъединить, если не в жизни, то хотя бы на сцене, поэтому о роли Сюзанны я могла только мечтать. Зато я сыграла Керубино.

— С этого места подробнее…

— Валентин Николаевич любил упрекать артистов: «Вы ничего не делаете, не работаете, никаких заготовок не приносите». И вот как-то на репетиции «Фигаро», на которой собралась вся труппа, я попросила Валю Шарыкину подыграть мне: ей предназначалась роль Сюзанны, мне — Керубино. У Бомарше написано, что эту роль должна играть молодая женщина — мужчина не в состоянии передать такую гамму чувств, он же такой влюбленный, восторженный, мечтательный.

Когда сцена, которую мы репетировали, была готова, я сказала Плучеку: «Валентин Николаевич, я хочу показать вам свою работу — роль Керубино». Вы бы слышали, как по-хамски он начал орать: «Мне некогда заниматься ерундой!». У меня, видимо, поднялось давление, потому что сильно начало стучать в голове. Увидев, что мне плохо, он сменил гнев на милость: «Ладно, иди показывай». Это такой колдовской — если не сказать, вампирский — прием. Посмотрев и похвалив, Плучек даже позволил мне немного порепетировать, но потом все-таки снял с роли.

Прошло 10 лет, и игравший роль Керубино Саша Воеводин сломал ногу. Завтра спектакль, а играть некому. «Я выйду на сцену!» — сказала я. У меня тогда были длинные волосы, я подстриглась под пажа, нарядилась в белые сапожки, брючки и белую рубашку и сыграла. Каждую мою сцену сопровождали аплодисменты. После спектакля я не могла выйти из театра, на меня все бросались и кричали: «Керубино, привет!».

Увы, через полгода мне сказали: «Спасибо, но больше играть не надо». Это не было неожиданностью, потому что меня в театре все время уничтожали. После этого я написала в своем дневнике, что выходить в массовке и работать на других не буду, быть рабом мне казалось несправедливым. Я понимала, что талантлива, и доказала это себе и зрителям. К тому времени я уже успела сыграть в «Доходном месте» Александра Островского — в спектакле Марка Захарова, вызвавшем такой зрительский интерес, что на подходах к театру толпу сдерживала конная милиция.

— Тогда вы начали писать пьесы?

— Это произошло не сразу. Стихи я пишу с семи лет, у меня много рассказов, эссе и портретов. В 22 года села за первую пьесу, но вскоре закрыла тетрадь и сказала себе: «Нет, еще рано — я пока не готова!». Пытаясь пристроить свои творения, я ходила с большой кожаной сумкой по театрам, но мне везде, улыбаясь, говорили: «Ладно, Таня, мы же тебя знаем — ну какой ты драматург?!». Сегодня у меня уже 10 пьес. В 2002 году мой муж Сергей Шелехов поставил одну из них — «Пипаркукас» — в Театре имени Маяковского, на премьере была Ходынка.

— Сколько же у вас талантов!

— Помню, я и картошку как-то вырастила, дом и баню построила, печку выложила. Умею вязать, шить и вышивать. У меня очень уютный и вкусный дом, я замечательно готовлю.

«МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕНЬ КОПИТЬ ЗЛО В ДУШЕ. ПОЛЮБИТЬ ДАЖЕ ТЕХ, КТО СДЕЛАЛ ТЕБЕ ЧТО-ТО ПЛОХОЕ, ГОРАЗДО ПРОЩЕ»

— О таких женщинах, как вы, сейчас говорят: стильная. Чувству стиля можно научиться или это врожденное качество?

— Врожденное — моя бабушка была настоящим модельером, могла из ничего соорудить роскошный наряд. Родители рисовали, вся квартира была в картинах. Отец одевался так стильно, что женщины не могли отвести от него глаз. Наверное, это передается, но можно и подучиться: важно, с кем общаешься, как видишь и понимаешь, что красиво, а что нет. У одного что-то интересное подметишь, у другого позаимствуешь, научишься себя держать, вот и твой собственный образ готов.

В советское время хуже всего обстояло дело с ногами, мне с моим 36-м размером иногда приходилось брать 35-й (другого просто не было), носить их — настоящая пытка. С одеждой было проще, потому что у нас в театре был свой пошивочный цех.

Я покупала материал и придумывала такие фасоны, что, когда шла по улице Тверской, не было человека, который бы не оглянулся. На Андрюшино 30-летие я ломала голову: что же мне надеть? И придумала: взяла сарафан из тончайшей коричневой замши (его подарок), брусничного цвета шаль, которую сама связала крючком за несколько дней, и крупные украшения из матового черного металла, привезенные из Югославии, да еще и сама себе сделала красивую стрижку.

Мы все время что-то придумывали, проявляли смекалку. Для спектакля «Клуб» всем девочкам, игравшим в массовых сценах, шили одинаковые костюмы из ткани цвета «кардинал» — то ли красного, то ли розового. Я не постеснялась, пошла в наш цех к закройщику и попросила: «Понимаете, какая проблема: у меня нет юбки. Вы не могли бы мне кусочек ткани от рулона отрезать?». Он меня померил и дал кусочек ткани, из которого я сшила себе замечательную юбку. С белыми туфлями и белой кофточкой она смотрелась просто роскошно.

— Что, на ваш взгляд, делает женщину привлекательной?

— Для меня главное — состояние души. В египетской мифологии есть бог Анубис — черненький, с собачьей головой, который в руках держит весы. Когда человек умирает, на одну чашу Анубис кладет его сердце, а на другую — невесомое перышко. Чтобы попасть в Царствие Небесное, сердце должно быть легче перышка — в нем не должно быть обид, ненависти, зла, желания отомстить и повседневных забот. Стараюсь соответствовать этому.

Мария Владимировна всех своих врагов помнила наперечет: «Этого не люблю, этого ненавижу, этому никогда не прощу, а этому даже на том свете буду помнить!». Я же говорила ей: «Я ни на кого зла не держу». Она отвечала: «Вам просто лень!» — поджав губы. Много лет прошло с тех пор, как ее не стало, и теперь я думаю: а может, мне действительно лень копить зло в душе? Полюбить всех, даже тех, кто сделал тебе что-то плохое, гораздо проще и приятнее…

Людмила ГРАБЕНКО

«Бульвар Гордона» https://www.bulvar.com.ua/arch/2014/2/52d6e12b862d9/view_print/

Татьяна Егорова сейчас

Актриса и писательница Татьяна Егорова, отметившая 70-летие в 2014 году, редко появляется на публике. Она не снимается в кино и не выступает на сцене. Тяжело пережив смерть мужа, она осталась без многих друзей среди коллег.

Резонанс от её книги о романе с Андреем Мироновым не утихает: мемуары продолжают читать и обсуждать. Читатели разделились на два лагеря, споря о том, имела ли Егорова право откровенничать о своём покойном кумире.

Отрывок, характеризующий Егорова, Татьяна Николаевна

– Будь здоров… … и высоко, и далеко, На родимую сторону… Жерков тронул шпорами лошадь, которая, не зная, с какой ноги начать, несколько раз перебила ногами и, справившись, поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску в такт песни. Вернувшись со смотра, Кутузов, сопровождаемый австрийским генералом, вошел в кабинет. Позвав адъютанта, он приказал подать бумаги о состоянии войск и письма от эрцгерцога Фердинанда, командующего передовой армией. Князь Андрей Болконский вошел с нужными документами. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.

– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто приглашая его подождать, и продолжил разговор на французском. – Я только одно говорю, генерал, – произнес Кутузов с приятной интонацией, заставлявшей вслушиваться в каждое его слово. Он сам, казалось, наслаждался своим выступлением. – Если бы дело зависело от моего желания, воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я бы уже присоединился к эрцгерцогу. И верьте моей чести, для меня было бы радостью передать командование более опытному генералу, каким так изобилует Австрия, и снять с себя эту тяжкую ответственность. Но обстоятельства сильнее нас, генерал. Кутузов улыбнулся так, будто говорил: «Вы имеете право не верить мне, и мне всё равно, верите ли вы мне или нет, но у вас нет повода это говорить. И в этом всё дело».

Австрийский генерал выглядел недовольным, но не мог не ответить в том же тоне. – Напротив, – сказал он ворчливо, что противоречило лестному смыслу его слов, – участие вашего превосходительства высоко ценится его величеством; но мы считаем, что текущее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах.

Кутузов поклонился, не изменяя улыбки. – Я убежден, основываясь на последнем письме от его высочества эрцгерцога Фердинанда, что австрийские войска под командованием столь искусного генерала, как Мак, уже одержали решительную победу и не нуждаются в нашей помощи, – сказал Кутузов. Генерал нахмурился. Хотя не было подтвержденных известий о поражении австрийцев, существовало слишком много обстоятельств, подтверждающих неблагоприятные слухи, и предположение Кутузова о победе выглядело как насмешка. Но Кутузов продолжал улыбаться, как будто имел право на это предположение. Действительно, последнее письмо от армии Мака сообщало о победе и выгодном стратегическом положении.

– Дайте-ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот, посмотрите. – И с насмешливой улыбкой на губах Кутузов прочитал по-немецки австрийскому генералу отрывок из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем сосредоточенные силы, около 70 000 человек, чтобы атаковать и разбить неприятеля, если он переправится через Лех. Поскольку мы владеем Ульмом, мы можем удерживать командование обоими берегами Дуная и, в случае, если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и не дать неприятелю осуществить свои намерения. Таким образом, мы будем ожидать, когда императорская российская армия будет готова, и затем легко найдем возможность подготовить неприятелю участь, которую он заслуживает].

Фильмография

• 1965 – «Месяц май»
• 1969 – «Две комедии Бранислава Нушича»
• 1971 – «Когда море смеётся»
• 1973 – «Безумный день, или Женитьба Фигаро»
• 1974 – «Проснись и пой»
• 1976 – «Ну, публика!»
• 1977 – «Служебный роман»
• 1977 – «Пена»
• 1979 – «Цезарь и Клеопатра»
• 1980 – «Однажды, двадцать лет спустя»
• 1987 – «Под знаком Красного креста»
• 1987 – «Друг»
• 1991 – «Армавир»
• 1998 – «Крутые менты»
• 2010 – «Гадание при свечах»