Ночью в подворотне

Как-то вечером иду по улице. Погоды чудесные — минус сорок и ни ветерка, небо звездное, месяц растущий, огромный над нашими развалинами висит. Слышу, вдруг: «Здрасти, батюшка». Смотрю, девица лет 12–13 у магазина стоит, носом на морозе шмыгает и что-то мне говорит, а я не слышу, потому что уши у шапки опустил. Прислушался. Вроде как телефон она потеряла, а его нашел какой-то пьяница и требует пятьсот рублей за возврат. Родители ей денег не дали, а от меня она ждет несомненной помощи в переговорах с этим дяденькой, который должен подойти прямо сейчас вот сюда. Куда деваться… «Давай, — говорю, — ждать твоего дяденьку. А почему, кстати, он пьяница-то?» «Ну, голос у него такой», — отвечает Марианна (мы с ней уже познакомились к этому времени).

Стоим пять минут, стоим десять… Подходит мужик, на пьяницу особо не похож — коренастый, в фуфайке и малахае. Голос и вправду хриплый, плечи — во какие, на лице шрам во всю щеку и явная готовность к разрешению конфликта любыми средствами. Типичный северянин. И говорит он своим северным голосом: «Гоните пятьсот рублей, и телефон — ваш». «Так нету у девочки денег, и родители ей не дают. Что же делать?» «А ничего, — хохочет мужик злодейским таким, театральным смехом. — Счас вот каблуком раздавлю его и пойду». Смотрю, а у Марианны, невзирая на морозы, слезы градом, а на холоде это не полезно для растущего организма. «Ладно, мужик, — говорю ему, — отдавай ребенку игрушку и пойдем со мной. У меня с собой денег нет, а в церкви — есть. Я тебе там выпишу пятьсот рублей в качестве благотворительной помощи». Марианна схватила телефон и убежала радостная, а мы зашагали в сторону храма.

Зашли за угол дома, тут он оглянулся по сторонам и шепчет: «Стой, батя. Я хотел подале отойти, чтобы не при ней». Снимает он рукавицы и произносит торжественно: «Благослови меня, отец. С Рождеством тебя!» Оказалось, Михаилом зовут. Поговорили за жизнь — как он в Карабахе воевал. Обсудили, как можно на Крещение прорубь сделать, если пурги не будет. Я его спрашиваю: «А что же ты сразу не отдал телефон-то дитю?» «А мне интересно было, кто за нее подписался, если даже родители отказались помочь. Она же сказала, что сейчас дяденьку одного позовет», — отвечает Михаил и просит помолиться и за его деток. А у него тоже две дочки и сын. Попрощались мы, обнялись и разошлись по своим домам. До Крещения.

Игумен Агафангел (Белых)

Нет случайных встреч: или Бог посылает нужного нам человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас. Мы умоляем Бога о помощи, а когда Он посылает нам ее через определенное лицо, мы отвергаем ее с небрежностью, невниманием, грубостью…

Священник Александр Ельчанинов (1881 — 1934)

Вам доводилось встречать человека и вдруг понимать: “Я же видела его во сне!” Подобные “случайные” встречи так похожи на подарки проказницы-судьбы! Часто мы не хотим задумываться об их природе. Но магия обыкновенно имеет простое объяснение. А удивительные встречи часто вызваны тайнами психики.

Ты – тот, кто во мне

Понять их принцип нам поможет дедушка Фрейд и теория «Оно, Я и Сверх Я». Представьте, что вы страстно желаете прочесть определенную книгу (желаниями заведует Оно, подсознательное). Вы ищете способ её найти (здесь включается Я, сознательное): шерстите по интернету, спрашиваете у знакомых, звоните во все магазины. Но вдруг ноги сами приводят вас к нужному магазину. И книга там есть, да и продавец так похож на её главного героя и Мужчину Вашей Мечты одновременно. А привела вас к нему интуиция, Сверх Я.

Иными словами, мы встречаем только тех, кто уже живет в нашем подсознании. Собственного внутреннего мужчину, воплощенного в реальности. Сценарий, который уже давно до мелочей проигран в голове. Даже внезапно освободившееся место в общественном транспорте – результат уже увиденной в подсознании картины. Неудивительно, что все плюсы и минусы мужчины – тоже часть этой удивительной цепочки.

Помните, что важно принимать мужчину таким, какой он есть. Что это значит? Это значит – признать правду, перестать обманываться. Увидеть его без прикрас. Если мужчина лежит на диване и ничего не делает, не ищите ему оправданий – он просто такой. Не значит, что нужно смириться и жить с этим. Но значит – принять решение: готовы ли вы терпеть подобное всю жизнь.

Что под оберткой?

Подсознание – не слуга и не хозяин нам. Оно – удивительное создание, живущее по собственным законам и понятиям. Такой себе эльф Добби, который постоянно пытается спасти Гарри Поттера, но каждый раз подводит его до грани гибели.

Этот эльф воспринимает те пласты наших желаний, которые давно и незаметно превратились в установки. Они крепко засели в мозгу, оставаясь невидимыми для сознания. А потому Добби действительно помогает нам найти принца, но иного, чем мы его себе представляли. Потому что подсознание слушается не ума, а наших истинных желаний. А истинное желание на удивление одно: найти мужчину, похожего на отца.

Если папа хороший — образ идеализирован до бесконечности. Мужчину такой же силы, ума, характера можно искать вечно, меняя одного на другого. И в 50 лет вдруг с горечью понять: такого, как отец – нет.

Если папа плохой — образ очернен массой оттенков: гуляка, подлец, алкоголик, транжира, ненадежный. Такого мужчину Добби будет приводить снова и снова, подчиняясь вашему негласному решению. Это описано в нашей статье: «Все мужики Ко или все они одинаковые».

Добби не слышит слов, мольб и стенаний. Он понимает установки. Поэтому, чтобы задать ему новые правила поиска мужчины, в первую очередь меняем установку на позитивную: «Мой отец – Творец. Он дал мне жизнь – подарил чудо. Мне нужен мужчина – Творец. С которым мы вместе создадим чудо и новую жизнь».

Гляжусь в тебя, как в зеркало

Зеркала бывают ровные и кривые. Также как есть люди, котрых мы выбираем и те, которых нам приводит судьба.

Человек, выбранный нами, – зеркало ровное. Оно вычищено до блеска, без единого развода. И отражает нас в лучшем виде. В стиле негласного: “Мужчина – визитная карточка женщины”. Мужчина, выбранный головой, – представительный, возможно, даже красивый, умный и состоятельный. Рядом с ним не стыдно блистать в любой компании, а его комплименты – мед для ушей. И вы блистаете, отражаясь в нем. Сказка? Тоска.

Человек, приведенный судьбой, – зеркало кривое. С трещинами, разводами и неровностями. Смотрясь в него, нам хочется отвернуться – настолько неприятно свое отражение. Ведь он говорит нам то, что мы сами о себе думаем, но скрываем. И ведет себя с нами так, как мы относимся к себе. Ухоженная девушка видит в нем грязную старуху (ведь боится быть такой), умница с косичками – настоящую оторву, а интеллигентная женщина – базарную торговку.

Встреченный нами человек-зеркало показывает все неприглядные стороны нашей души: страхи, комплексы, иллюзии. Даже если мы его прогоним, следующий будет таким же – ведь судьба посылает нам людей не ради забавы, а для самосовершенствования. И если принимать такие сюрпризы судьбы, а не сбегать от них, то скоро кривое зеркало разгладится, а трещины на нем затянутся. И окажется, что эта встреча – Подарок Свыше.

И словно пелена упала с глаз…

Бывает, работаешь с человеком бок о бок годами, а тут раз – и вдруг увидела в нем нечто особенное. Или ездите в одном лифте с первого класса, а в конце института неожиданно замечаешь: у него такие добрые глаза и такие сильные руки! Какая волшебная кнопочка в нас отвечает за свежий взгляд на давно знакомого человека?

В теории переселения душ считается: прежде чем прийти на землю, души договариваются между собой, как узнать друг друга среди миллионов других:

• Я появлюсь в сопровождении запаха ландышей
• Мой голос зазвучит как десяток колокольчиков
• Мы познакомимся, когда у тебя во рту будет кисло
• Ты увидишь меня сквозь пелену дождя и т.д.

Иногда человек сразу появляется в том виде, в котором мы его «узнаем» и запоминаем. А иногда “запах ландышей” проявляется лишь тогда, когда мы по-настоящему к этому готовы.

Когда такая встреча происходит, ошибиться невозможно – между двумя начинается настоящая химия и волшебство. Из двух обычных человек они превращаются в Мужчину и Женщину. И идут дальше по жизни, обоюдно развиваясь, чтобы принять, понять и полюбить отражения в своих кривых зеркалах.

Вы можете сохранить статью или поделиться ею, нажав на одну из кнопочек ниже

Как я повстречалась со своими детьми

Своих детей я встретила случайно. Никаких кастингов не проводила, и вообще мне было все равно, брюнеты они или блондины, или полосатые какие-нибудь. Поскольку и так условия поиска были жесткими: только двойняшки, мальчик и девочка, от нуля до четырех лет. Оказалось, в нашей богатой детдомами стране выбор огромен: ищете фею со сливочными локонами и лазурным взором от года до полутора лет? — нате вам список из пары сотен фей. Ищете рыжих и конопатых тройняшек строго от пяти до шести? Да пожалуйста! Мой список из общероссийской базы данных насчитывал около пятидесяти.

Проснувшись утром, я спрашивала у Яндекса, который час в Петропавловске-Камчатском или на Сахалине, или в Тынде… — и звонила по близнецовому списку по всей России. Сорок пять пар малышей за три недели — и ничего не выходило: кого-то уже взяли, кто-то оказался обременен несчитанными братьями и сестрами, и опека разрешала брать только всем скопом… кто-то был неизлечимо болен (а это мне, как потенциальной матери-одиночке, было не по силам). И вот ближе к концу списка мне повезло: в далеком городе N. были найдены свободные и не очень больные близнецы.

Прилетела я туда аккурат на День святого Валентина. И сразу же взяла быка за рога, то есть попробовала взять направление на посещение детей. Но день был то ли неприемным, то ли Валентиновым… в общем, не вышло. Зато следующим днем было Сретение. Смекнув символичность и поэтическую эффектность момента, решила прорваться к малышам во что бы то ни стало. Для этого приходилось полдня куда-то мчаться в кромешной метели.

Итак, мы встретились. Вначале привели девочку, отрекомендованную как гиперактивную, что, впрочем, не помешало ей полчаса просидеть, не шелохнувшись и глядя в одну точку. Разумеется, точкой была не я, а нянечка. Чуть позже познакомили и с потенциальным сынком, который яростно крушил все, что попадалось ему на пути, не реагируя ни на замечания, ни на угрозы, ни на людей, их произносящих. Выяснилось, что крушит он каждый день с утра и до вечера, только обычно в паре с сестрицей. Кажется, он и не заметил, что в пространстве стало на одного человека больше.

Впечатления у меня были архискверные. Просто потенциальные головорезы! «Впрочем, — подумала я, — и головорезам нужна мама. А раз другим мамам они не нужны, значит, мои будут». Головорезов увели, я мрачно вздохнула: «А сразу подписать согласие можно? Где там нужные бумажки? Беру. Раз хуже уже не будет, ибо хуже некуда, быть должно только лучше! Все лучше и лучше». Над чем и трудимся по сей день. И уже видно, что не зря!

Юлия Линде

Раз встретив человека, мы уже навсегда каким-то образом несем ответственность и за то, что дали, и за то, что получили. Даже мгновенная встреча, даже как будто случайная встреча накладывает на нас печать. Новая струна зазвенела в нашей душе, новый оттенок зародился в нас от того, что мы встретились с чьим-то сердцем, с чьим-то умом, с чьей-то личностью.

Митрополит Сурожский Антоний (1914 — 2003)

Нойда-колдун из Порозера

Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете

Родители дали мне имя Валериан. От них я унаследовал фамилию Моисеев. Дружки детства затейливое имя упростили до Валерки, а фамилию превратили в кличку «Моисей». Я слабо протестовал против первого, ну и против второго тоже. А со временем в своём прозвище даже нашёл много лестного для себя, ведь Богу подобный Моисей сорок лет терпел лишения, совершая подвиги. И не ради себя — он искал для своего народа землю, на которой бы им всем жилось безопасно, сытно, привольно. Моя же цель была гораздо скромнее. Я долго подыскивал благодатное место для своей семьи. Ради этого перемещался по стране, подвергался опасностям.

А однажды мне приснился сон, будто в моей обители раздался стук. Словно из глубин прошлого донёсся он до меня. Точно с таким же стуком много лет тому назад к нам в дом ворвались люди. Помню отчаянный крик моей мужественной мамы-фронтовика, отворившей дверь. Меня словно электрическим разрядом пробило. Только что-то из ряда вон выходящее могло вызвать у неё такую реакцию. Выскочив из своей спальни в сумрачный коридор, я увидел людей в чёрном. Двое уже стояли в дверном проёме. Их лица были просто ужасны. Остальные — их оказалось трудно разглядеть и сосчитать в темноте — толпились позади. Мелькнула мысль: «Грабители!» Я, неплохой тогда спортсмен, понял, что счёт идёт даже не на секунды, а на их доли. В голове мгновенно выстроился план. Я ринулся на пришельцев с животным криком, но в самый последний момент сумел разглядеть перед собой долговязого подростка в зимней шапке-ушанке. Его перекошенное страхом лицо было дурашливо вымазано сажей или чёрной краской. Напарник в маске с наклеенными усами над зверски ощерившимся ртом и бородкой трусливо спрятался за его спину. За порогом в овчинных шубках, вывернутых мехом наружу стояли девочки-школьницы. Увидев меня, они чуть не заплакали от страха. Так неудачно ряженые школьники пришли к нам на рождественские колядки…

Тот давний фарс оказался комичной новогодней явью, а этот стук мне слышался во сне. Снилось, что я без страха отворил дверь. Убеждение в образе благочестивой женщины стояло на пороге. Родным голосом мамы было сказано мне:

— Ты, победивший Керкиона, выполнил свой долг перед семьёй, а значит, перед родиной.

— В чем состоял мой долг? — вопрошал я, немало удивлённый таким визитом.

— Ты выстоял в житейских передрягах, сохранил и приумножил семью, — ответила гостья.

Проснувшись поутру, поразмыслив, я вскоре устремился к месту рождения, на малую свою родину. Доморощенный «Моисей» снова оказался в Карелии. Что побудило вернуться? Лишения, испытанные на чужбине, были ни при чём. Как ни странно, главной виновницей явилась неистребимая, можно сказать, неизъяснимая любовь — тоска по родным местам, в полной мере прочувствовать которую можно лишь покинув их, причём уехав далеко и надолго. Расстояние и срок многократно усиливают её…

***

В тот жаркий июньский денёк на рубеже тысячелетий я отмерял шагами длинную петрозаводскую набережную, вглядываясь в каждую деталь её, которая могла бы напомнить о прошлом. А память услужливо подсказывала картины летних дней 1975-го или уже 1980-ть… Впрочем, какая разница?.. Само время оживало в моём воображении.

Мне казалось, будто водная громада вздымается куполом к горизонту, сливается с небом. В ярких лучах полуденного солнца Онежское озеро играло драгоценными сапфирами. Лёгкий ветерок-опахало ласкал причудливо изогнутое прибрежье. К тёмной прохладной воде, словно к матери, послушным ребенком прильнул умытый город. В парке, на улицах, в скверах молодые тополя запускали в пространство белёсый пух. Вездесущий, он взлетал, проникал в открытые окна и форточки квартир самых верхних этажей или, наоборот, опускался на землю. А там, внизу, тёплый ветерок подхватывал их, сбивая пушинки в маленькие сугробики, — как в начале зимы, они хрустят под подошвами туфель, словно настоящий снег на изрядном морозце. Среди скошенной благоухающей зелени газонов, в тёмных разрезах клумб радужными красками распустились бегонии, петунии, флоксы, солнечные бархатцы, высунули забавные мордашки виолы.

И вдруг в моём воображении под жизнерадостные звуки надраенных до блеска труб городского духового оркестра с просторов Онежского озера на проспект Ленина хрупкой улиткой выползла стеклянная будочка. Осторожно, неторопливо продвигалась она по направлению к железнодорожному вокзалу. Но, отчего-то не добравшись, прилепилась бочком-присоской к монолитной стене пединститутской столовой. Будочка была не пуста. В ней — полнотелая ассирийка с добрым лицом. В блёсткой косынке, чёрном рабочем халате восседала она на обшарпанном стуле, обхватив крупными ладонями вёрткий молоточек и дюжую сапожную лапу, шустро постукивала, позвякивала. Эта смуглая пожилая женщина с неугомонным обувным молотком, лёгкие звуки от которого напоминали тиканье то ли часов, то ли маятника, осталась для меня олицетворением вечности бытия.

Если бы в ту далёкую пору свернуть с главной улицы в небольшой дворик, легко можно было обнаружить за шахматными досками сосредоточенных игроков. Их обычно бывало много. На скамейках, за столиками кипели нешуточные страсти. Не отставали от шахматистов любители забить в домино «рыбу».

Память моя бережно сохранила те мозаичные картинки из прошлого. Давно минувшие дни тёплыми камешками, вобравшими полуденный жар того лета, согревают мне душу до сих пор. Я припомнил город своей юности, будто вижу его с высоты многоэтажки. Знакомые тополя теперь повзрослели, как и сам город. Он изменился, разросся новыми кварталами, торгово-развлекательными центрами. Но и потери понёс, конечно. Не стало множества промышленных корпусов, деревянных домишек. Исчезли уличные любители шахмат, домино. Состарились, видно. А новые им на смену не пришли. Затерялся мой символ вечности — стеклянная будочка на проспекте Ленина. Вместе с хозяйкой её поглотило время. Лишь пятачок не выцветшего асфальта ещё долго выдавал то место. И вот я ступил на него, и мне почудился сверху, с небес, задорной апрельской капелью лёгкий стук ассирийкиного молоточка…

Тем летним днём по возвращении в родной северный город я решил пройтись по знакомым с детства местам. Всё-таки есть в городе улочка, оставшаяся почти не тронутой временем. Во дворе одного из её домов ещё сражаются за шахматной доской два старичка. Признаюсь, я случайно наткнулся на них. Привлекла внимание их манера общения между собой. Тот, что был или казался мне значительно старше, называл товарища по игре «дядя Илья». «Дядя» в ответ звал своего визави «Мирославчик». Странно, не правда ли?

Не на шутку раззадоренные игрой старики переговаривались за столиком и совсем не замечали меня:

— А ты не простой! — выговаривал один другому.

— Что, золотой, что ли? — с ухмылкой парировал напарник.

При этом шахматисты азартно двигали костяные фигуры по изрядно потёртым чёрно-белым клеточкам фанерной доски. Странно звучали названия шахматных фигур, будто старики взялись воскресить Эзопов язык.

— Твоему Ногеусу моя Ахма даёт шах, — торжественно заявляет один, передвигая вперёд белого ферзя.

— А мы Эдвином, Эдвином его прикроем… — напористо отвечает другой и, ядовито подхихикивая, выставляет вперёд чёрную ладью.

Играли старики без шахматных часов, но азартно. Доходило до нешуточных споров. Я внимательно присматривался к ним, ждал. Интересно же! Вот-вот смахнут рукой фигуры с доски и в рукопашной сойдутся! Нет, рассмеялись и дальше ведут игру по правилам. По всему чувствовалось, победа над соперником для них не важна — важен процесс игры. Наслаждаются общением, дружеским соперничеством. Одним словом, забавные старики.

Я прохаживался по мощёной дорожке, всякий раз поравнявшись с шахматистами, прислушивался к разговору, но наблюдал за ними на некотором удалении. Боялся нарушить едва уловимую гармонию тех мгновений игры и их взаимоотношений, уподобившись бесцеремонным охотникам за редким фотоснимком.

Спустя некоторое время я вновь заглянул в уже знакомый дворик — теперь за столом было пусто, но, в очередной раз, отмеряя шагами ту самую дорожку, обнаружил в траве возле скамейки пухлую тетрадь — она больше походила на объёмистую папку, раздутую от большого количество вложенных листков между страницами. Надо сказать, я видел её не впервые — старики-шахматисты записывали в неё свои ходы. Но почему она здесь? Забыли?.. Возможно, острый эндшпиль стал причиной тому. Или по рассеянности вместо скамейки они опустили её на землю, после сами поднялись и ушли. Я строил предположения, а набежавший с Онего ветер шелестел тетрадными страницами.

«Что ж, — решил я, подняв находку, — верну при встрече. Заодно представится повод познакомиться». Так подумал я тогда, стряхивая с синей обложки прилипшие комочки земли и совсем не подозревая о том, какую тайну скрывала найденная тетрадь.

На следующий день стариков на месте не оказалось. Не появились они и в последующие дни. Не из любопытства, а лишь с мыслью обнаружить адреса или телефоны, по которым можно было бы разыскать шахматистов, я перелистывал тетрадку, перебирал вложенные листы. Наспех записанные партии, длинные столбики цифр… Я развернул выпавший листок — вроде бы письмо, но без конверта. Ещё один — то ли обрывок дневника, то ли записка, но почерк другого человека. Оказалось, это записи мальчика или юноши, и письма его дяди. Мне стало неловко, что в моих руках чужая переписка. Читать ли дальше? А вдруг между строк найдётся адрес или телефон кого-то из стариков? И я взялся разбирать почерк. Вчитывался и удивление, больше скажу, изумление вызывало прочитанное. Несуразица какая-то! Что ещё за сумбурные обрывки?!

LiveInternetLiveInternet

Живут в нашей деревне двое пожилых людей, дед Сергей и баба Маша. Живут душа в душу, и всё у них ладится. Вся деревня смотрит на них и радуется, а кое кто даже завидует.

Всегда вместе. Никогда их не видели чтобы кто-то в одиночестве шел. Даже за хлебом в магазин вдвоем идут.

Если дед Сергей на рыбалку шёл, то рядом всегда его баба Маша.

Я лично не знаю больше таких семей, где муж и жена так неразлучны. Даже в газете о них писали много лет назад, и деревенские жители даже гордились, что живут рядом с ними дед Сергей и баба Маша.

Только вот никто из жителей деревни не знал как они встретились. Не знали эту таинственную и жуткую историю давней встречи Сергея и Маши. Сергей в молодости работал водителем лесовоза. Работать приходилось и днём и ночью. И однажды он так заработался, что уснул за рулём и опрокинулся в овраг. Приехала милиция и врачи, которые констатировали смерть молодого парня. Отправили Сергея в районный морг, где он и пролежал сутки, пока не очнулся. Сергей очнулся от нестерпимой боли и холода в полной темноте. Он долго не мог понять где он находится, пока не догадался где. Раны на голове небыли перевязаны. А зачем если человек умер. Перепугался Сергей прямо жуть. Когда ещё придут за ним и дверь откроют.

Так и второй раз умереть можно. Но ещё сильнее он перепугался когда услышал слабый плачь в темноте. Тут уж у любого нормального человека крыша поедет. Прислушался Сергей, плачет кто-то, и не показалось ему вовсе, как он первоначально подумал. Плачет девушка. — Здесь кто-то есть?- шепотом произнес Сергей. Плачь прекратился и послышалась возня в темноте. — Кто здесь?- снова спросил Сергей. — Маша,- всхлипывая сказал женский голос. — А меня Сергей зовут,- сказал он,- Маша, а ты знаешь где мы? — В морге,- запросто ответила она. — Вот и я подумал что в морге. А как ты сюда попала? — Утонула. А ты? — Разбился на машине. Уснул за рулём. Они помолчали оба не веря в происходящее. Трудно было поверить в такое. Два оживших одновременно в одно время, разве это не чудо?

Это наверно знак. — Не плачь Маша, скоро за нами придут. — Мне очень холодно. Не чувствую ни рук ни ног. Сергей кусая губы слез со стола, протянул руку и пошел, пока пальцами не коснулся чего-то теплого. — Давай я тебя обниму,- сказал Сергей садясь превозмогая боль на пол рядом с Машей,- Так обоим теплее будет. Ждать им пришлось не долго. Часа через два дверь открылась и… И пришлось долго откачивать врача. Ну вы понимаете, что ни каждый выдержит, и не лишится ума видя такое зрелище. На полу сидят обнявшись два мертвеца. Я бы например никогда не хотел такого увидеть. Точно бы в психушку загремел. Об этом случае долго ещё говорили, хотя держали в большом секрете. Ну а дед Сергей и баба Маша с тех пор не разлучались.

И прожили свою жизнь счастливо. Владимир Петров