Цитаты из «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского

Федор Михайлович Достоевский. Цитаты. «Братья Карамазовы»

«Ничего не бойся, и никогда не бойся, и не тоскуй. Только бы покаяние не оскудевало в тебе — и все Бог простит. Да и греха такого нет и не может быть на всей земле, какого бы не простил Господь воистину кающемуся. Да и совершить не может, совсем, такого греха великого человек, который бы истощил бесконечную Божью любовь. Али может быть такой грех, чтобы превысил Божью любовь? О покаянии лишь заботься, непрестанном, а боязнь отгони вовсе. Веруй, что Бог тебя любит так, как ты и не помышляешь о том, хотя бы со грехом твоим и во грехе твоем любит. А об одном кающемся больше радости в небе, чем о десяти праведных, сказано давно. Иди же и не бойся».

«В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем».

«Влюбиться — не значит любить: влюбиться можно и ненавидя».

«Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал иналгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной».

«Может быть, ты будешь её вечно любить, но, может быть, не будешь с нею всегда счастлив»

«Он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашнем грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему».

«Жалкие слова нужно прощать непременно».

«Нет, господа присяжные, у тех Гамлеты, а у нас еще пока Карамазовы!»

«Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную может быть жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого».

«…если есть что-нибудь, что могло бы расхолодить мою «деятельную» любовь к человечеству тотчас же, то это единственно неблагодарность. Одним словом, я работница за плату, я требую тотчас же платы, то-есть похвалы себе и платы за любовь любовью. Иначе я никого не способна любить!»

«— Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию.

— В таком случае, ровно как и Бога».

«А ты ни за что люби».

«Не чудеса склоняют реалиста к вере. Истинный реалист, если он не верующий, всегда найдет в себе силу и способность не поверить и чуду, а если чудо станет пред ним неотразимым фактом, то он скорее не поверит своим чувствам, чем допустит факт. Если же и допустит его, то допустит как факт естественный, но доселе лишь бывший ему неизвестным. В реалисте вера не от чуда рождается, а чудо от веры».

«В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток».

«Дать взаймы — значит поссориться».

«Есть минуты, когда люди любят преступление».

«Русский весьма часто смеется там, где надо плакать».

«Эта душа ещё не примеренная, надо щадить её в душе этой может быть сокровище»

«Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил».

«Да и что такое страдание? Не боюсь его, хотя бы оно было бесчисленно. Теперь не боюсь, прежде боялся. Знаешь, я может быть не буду и отвечать на суде И кажется столько во мне этой силы теперь, что я все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: я есмь! В тысячи мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь! В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу, а не вижу солнца, то знаю, что оно есть. А знать, что есть солнце — это уже вся жизнь».

«Посмотрите кругом на дары Божии: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем».

«Я вас ужасно буду любить за то, что вы так скоро позволили мне вас не любить».

«Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям, и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самому».

«не веруй я в жизнь, разуверься я в дорогой женщине, разуверься в порядке вещей, убедись даже, что всё напротив беспорядочный, проклятый и может быть бесовский хаос, порази меня хоть все ужасы человеческого разочарования, — а я всё-таки захочу жить и уж как припал к этому кубку, то не оторвусь от него, пока его весь не осилю!»

«Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет божий на сей земле»».

«Всякий из нас пред всеми во всем виноват».

«Будем, во-первых, и прежде всего добры, потом честны, а потом — не будем никогда забывать друг о друге».

реклама….. книгу «Леонардо да Винчи и Ф.М. Достоевский» можно прочесть в интернете бесплатно

«Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я».

«Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, перед кем поклониться».

«Нет ничего обольстительнее для человека как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее».

Филологический проект «20 лет спустя» — сайт правды о творчестве Ф.М. Достоевского

«В скверне-то слаще: все её ругают, а все в ней живут, только все тайком, а я открыто».

«Любовь мечтательная жаждет подвига скорого, быстро удовлетворимого и чтобы все на него глядели. Тут действительно доходит до того, что даже и жизнь отдают, только бы не продлилось долго, а поскорей совершилось, как бы на сцене, и чтобы все глядели и хвалили».

«Дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны».

«Человек ищет не столько Бога, сколько чудес».

Математика в творчестве Ф.М. Достоевского, на сайте филологического проекта «20 лет спустя»

Книгу «Леонардо да Винчи и Ф.М. Достоевский» можно прочесть в интернете бесплатно.

В течение 20 лет, на разных этапах этого периода, были обнаружены математические расчеты А.С. Пушкина в «Сказке о царе Салтане…», «Пиковая дама», «К…» (…я помню чудное мгновенье…), «Бедный рыцарь». У Ф.М. Достоевского в романе «Идиот». В «Мертвых душах» Гоголя математических расчетов не обнаружено, но логические, цветовые, гороскопические ребусы, присутствуют.

На родине всё как-то проще…

В последнее время мне ближе эта цитата: «За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь».

Это из разговора Раскольникова со Свидригайловым в первой главе четвертой части «Преступления и наказания». Здесь удивительно глубокая, но в спешке пробормотанная мысль. Россия — не всякая Родина, а именно наша — в самом деле как-то очень располагает к тому, чтобы себя оправдывать, а других винить. Связано это, думаю, с тем, что Россия сама на себя берет огромную часть наших грехов; здесь можно все свалить на среду, эпоху, правительство, даже климат, и все оно, может быть, в самом деле виновато, — может быть, нарочно все так плохо устроено, чтобы человек себя больше уважал. Это одна трактовка, но возможна и другая: в России все на человека так давит — правительство, соотечественники, мельчайший представитель власти вплоть до распоследнего чиновника, что попросту невозможно, в порядке компенсации, не начать винить во всем остальных, а себя оправдывать. Как бы то ни было, уловлена поразительно точная вещь: за границей ты себя рассматриваешь честней и беспристрастней и больше грустишь. На фоне Неаполитанского залива все мы не очень хороши, а в русском контексте — даже в самом прекрасном пейзаже — как-то оно проще.

Феликс Разумовский, историк, писатель, телеведущий

Цена самопознания

В наших нынешних обстоятельствах, когда мы очевидно утратили способность понимать самих себя, когда не первый год топчемся на месте, ибо не можем, не умеем восстановить русское мирочувствие и русскую жизнь, — самое время обратиться к прозрениям и опыту Достоевского.

Вот какое признание сделал писатель в 1874 году своему другу Всеволоду Соловьеву: «Мне тогда судьба помогла — меня спасла каторга… совсем новым человеком сделался… Я там себя понял… Христа понял… русского человека понял и почувствовал, что я и сам русский, что я один из русского народа».

Разумеется, никто не предлагает всем нам тотчас отправиться на каторгу или сесть в тюрьму. Речь о другом — о цене самопознания. Понять «русского человека» и возродить Русский мир не удастся как бы между делом, играючи. Свою судьбу, свою почву, свое национальное бытие придется снова — всесторонне выстрадать.

Антон Красовский, журналист

Он угадал наше время

Есть в «Бесах» одно место, которое поразило меня, когда я перечитывал этот роман на рубеже 80–90-х годов прошлого века. Никогда я не думал, что Достоевский вдруг окажется нашим современником, свидетелем нашей жизни в буквальном смысле слова. А между тем вот это уже про наш век, про нашу перестройку и про ту смуту, из которой мы никак не можем выбраться: «В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых “передовых” говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки “передовых”, которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается… Солиднейшие из наших умов дивятся теперь на себя: как это они тогда вдруг оплошали?.. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать все священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать; а иные так позорнейшим образом подхихикивать».

Вот и мы все хихикали да подхихикивали…

Владимир Лавров, доктор исторических наук, заместитель директора по научной работе Института российской истории РАН

Гармония и тайна слова

Любимых мной мест у Достоевского много, и могу назвать три, где его литературное мастерство достигает такой сказочной высоты, что, читая, испытываешь счастье. Это любовное объяснение и примирение умирающего Степана Трофимовича с генеральшей Ставрогиной в предпоследней главе «Бесов» — поразительный аккорд из юмора, светлого лиризма и трагедии. Три всем известных разговора Ивана со Смердяковым и сцена с чертом из «Братьев Карамазовых».Наконец, это ритмическое стихотворение в прозе, которым открывается главная часть «Сна смешного человека». Гармония и тайна, как в музыке Моцарта: «Вот тут-то я вдруг и заснул, чего никогда со мной не случалось прежде, за столом в креслах. Я заснул совершенно мне неприметно. Сны, как известно, чрезвычайно странная вещь: одно представляется с ужасающею ясностью, с ювелирски-мелочною отделкой подробностей, а через другое перескакиваешь, как бы не замечая вовсе, например, через пространство и время…»